Мои юные наставники


В своих размышлениях я, кажется, совсем позабыл про второй эпиграф: “Если хотите, чтоб вам умно отвечали, спрашивайте умно”. Однако на самом деле я всё время держу его перед собой. Очевидно, умный вопрос есть тот, который требует поиска, размышления, а не только хорошей памяти.

Как-то я процитировал эти слова Гёте на учительской конференции. Ко мне подошла коллега. Она сказала: “Это целая методика… Однако задать Умный вопрос не всегда получается. Как говорит Жан Эффейль: «Что Бог не дал — в аптеке не купишь»”.

Это так. Я не раз замечал: придумаешь пять интересных тем, и вдруг шестая оказывается шаблонной. Ученик уверен: тут ясно, что писать. И большинство оставляют интересные темы и пишут на эту. Сочинения неинтересные (все знают, что тут надо).

Иногда я прибегаю к хитрости. Прочитаю какого-нибудь умного автора, пишущего о данном произведении, похищаю у него интересные проблемы, но не открываю их ученикам, а превращаю в вопросы. Ребята порой отыскивают интересные решения.

Однажды прочитал я статью «Синий цвет у Есенина». Дал тему в седьмом классе (не как обязательную, а наряду с другими). Два ученика раскрыли тему гораздо богаче, чем автор статьи.

Ученики могут помочь педагогу исправить методические промахи. Вообще, к их критике стоит прислушиваться, и даже очень. Тревожный симптом, когда этой критики нет.

Однажды в конце года ко мне подошла шестиклассница Таня Пантелеймонова. Она сказала, что некоторые мои домашние задания хороши для одних, а других освобождают от трудов. Мы долго дискутировали, пока я понял, что она во многих случаях права, хоть и по-детски всё заострила. К такой форме общения ребята привыкли, потому что в конце пятого, шестого, затем и седьмого класса мы совместно обсуждали, как протекает наш “эксперимент”. Такую беседу-диспут однажды я спровоцировал в одиннадцатом классе, и она хорошо разрядила атмосферу и, кстати, помогла мне осознать, где я был не прав в претензиях к классу.

Постоянную, дерзкую и весёлую критику я получал от своего театра, которым я руковожу много лет. Актёры часто атаковали меня на репетициях, и не было ни одного нашего внутреннего праздника, где бы не ставилась лихая пьеса, пародирующая мою речь, методы, художественные увлечения.

А однажды пятый класс выпустил новогоднюю стенгазету с рассказом, кому что снится. Мой сон описала, поразив меня, малозаметная, очень робкая девочка Наташа Киселёва.

Пародия требует пояснений. Весь четвёртый и пятый класс мы учились слагать стихи. Часто я давал строки Жуковского, Пастернака и других поэтов с большими и малыми пропусками. Ученики на уроке должны были “реставрировать” стихотворение. В классе училась Лена Татарникова, которая постоянно или угадывала нужное слово, или давала очень близкий эквивалент. Разумеется, она не могла угадать собственные имена, названия (о чём идёт речь ниже). Автор пародии вывернула ситуацию наизнанку. Кроме того, она остро и иронично ухватила мою манеру общения (чего, конечно, я не смогу показать незнакомому читателю). Вот эта пародия.

“Юлию Анатольевичу тоже снится сон. Ему снится его любимый класс. На первой парте сидит Лермонтов. Рядом с ним Гоголь. На задней — Пушкин болтает с Жуковским. Недалеко от них уже давно заснул толстый Крылов.

— На задней парте, — говорит Юлий Анатольевич, — тараторят две сороки. А ведь завтра будет контрольная. Так… к доске пойдёт… некий Николя Гоголь. Гоголь! Ты выучил стихотворение Татарниковой, которое было задано?

— Да-а, — говорит Гоголь и заунывно читает:

До рассвета поднявшись, коня оседлал

Знаменитый Смальгольмский барон,

И без отдыха гнал меж утёсов и скал…

— Разве у Татарниковой так? Не «Смальгольм­ский», а «Шотландский». И не «без отдыха», а «до вечера». Ну неужели ты не чувствуешь? Иди на место. Запишите домашнее задание. К следующему уроку выучить полное собрание сочинений Лагойского” (ученик того же класса).

В заключение мне хочется привести размышление о Сократе и его учениках из книги священника Александра Меня «Дионис, Логос, судьба»: “К этим наивным и мятежным мальчикам он питал горячую любовь. Он был одновременно и сеятелем, и заботливым взращивателем, и жнецом… Сократ знал, что в молодости особенно противятся менторскому тону и поучающему высокомерию, поэтому он делал свою диалектику тонкой, ненавязчивой, дружеской. «У меня нет учеников, — неустанно повторял он, — а только друзья. Мы учимся вместе»”.

Если б всем нам сократовский ум, мы бы тоже так учили. Но примем это хотя бы за некий ориентир.

 
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Лучшие сочинения всех времен и народов