Образ кабака в поэзии Н. А. Некрасова



В Поэзии Н. А. Некрасова мы встречаемся с целым рядом устойчивых образов: дороги, сельского храма, дворянской усадьбы, деревни, Петербурга, родного дома, Волги. Мы можем говорить об эволюции этих образов, о специфике их изменений в творчестве поэта. Входит в этот ряд и образ Кабака.

Впервые этот образ появляется в стихотворении «Пьяница», которое было опубликовано в «Петербургском сборнике» 1846 года рядом с такими хрестоматийными произведениями, как «В дороге» и «Колыбельная песня». В «Пьянице» кабак предстаёт как неизбежная составная жизни бедняка, так как только там он может забыться от мучительных невзгод и забот. Это же значение кабак несёт и в стихотворении «Вино» (1848; опубл. 1856). Герой, чтобы забыть претерпленное без вины наказание, или чтобы унять сердце при утрате любимой, или при бесплодной борьбе за справедливость находит забвение только в кабаке. В конечном итоге утешение от многочисленных невзгод находит в кабаке и герой стихотворения «Филантроп».

В 1855 году в стихотворении «Секрет» появляется и образ содержателя кабака – оказывается, именно кабаку, “питейной части” он обязан миллионным состоянием, являющимся смыслом его жизни, которую поэт называет “воровскою”. Кабак предстаёт и как одна из особенностей современного уклада. Дедушка Минай “с корректурами” (цикл «О погоде»), перечисляя, так сказать, столичные реалии, среди храмов, домов, вывесок указывает и кабаки: “грешен, знаю число кабаков”. В поэме «Несчастные» (1856) кабак выглядит типичной, почти необходимой принадлежностью уездного города:

Домишки малы, пусты лавки,

Собор, четыре кабака,

Тюрьма, шлагбаум полосатый,

Дом судный, госпиталь дощатый,

И площадь... площадь велика...

Несколько иначе по сравнению с приведёнными примерами кабак выглядит в поэме «Коробейники». С одной стороны, он несёт уже названные функции. Рекрутский набор, многочисленные разлуки с близкими, большие потери на войне вызывают не только “стон”, который “стоит по деревням”, но и такой выход народной печали:

Бабы сохнут с горя с этого,

Мужики в кабак идут.

Здесь же возникает фигура целовальника, содержателя кабака:

Ты попомни цаловальника,

Что сказал – подлец седой!

“Выше нет меня начальника,

Весь народ – работник мой!”

Если в стихотворении «Секрет» герой только указывает на источник своего богатства, то в «Коробейниках» “деятельность” содержателя кабака конкретизируется: он наживается на народном горе и на народном труде.

В месте с тем следует отметить, что образ кабака имеет в поэме и достаточно важное композиционное значение. Основу содержания произведения составляет путешествие коробейников, это одна из дорог Некрасова, в данном случае обманная, оканчивающаяся трагически. Это путешествие своеобразно обрамлено: в начале – посвящением, лирическим мотивом любовного “торга” коробейника и Кати, в финале – сценой в кабаке, которой и завершается вся поэма. Важным представляется то, что здесь лесник, убийца коробейников, хвастает своей добычей и пропивает её, угощая и других посетителей заведения. И в этом несомненная близость к весьма давним традициям в восприятии кабака, к народным. Это восприятие кабака станет для Некрасова определяющим и развернётся в дальнейших произведениях.

Р Азличные образы кабака мы встречаем в поэме «Кому на Руси жить хорошо». В главе «Сельская ярмонка» перед нами изображение праздника в селе Кузьминском. Дорога, воспринимаемая народом как свершение некоего таинства, приводит странников в это село. Ощущение особой праздничности усиливается пояснением одного из встреченных правдоискателями крестьянин: “Сегодня там и ярмонка // И праздник храмовой”.

О храмовом празднике почти ничего не говорится, разгул народного веселья сосредоточивается именно на “питейной части”:

Помимо складу винного,

Харчевни, ресторации,

Десятка штофных лавочек,

Трёх постоялых двориков,

Да “ренскового погреба”,

Да пары кабаков,

Одиннадцать кабатчиков

Для праздника поставили

Палатки на селе.

Именно эти заведения и становятся центром праздника, там утоляется “жажда православная”, в жертву которой приносятся и шапки, и рукавицы, и платки – “лишь окатить бы душеньку”. Участником этого веселья словно бы становится и церковь старая “с высокой колокольнею”, которую, как показалось крестьянам, “шатнуло раз-другой!” Веселье перед нами уже какое-то бесчинное, непозволительное. Последствия его оказываются весьма печальными:

По всей по той дороженьке

И по окольным тропочкам,

Докуда глаз хватал,

Ползли, лежали, ехали,

Барахталися пьяные

И стоном стон стоял!

Разворачивается детализация этого “стона”, возникают короткие послепраздничные рассказы-эпизоды, говорится о кровавых последствиях праздника – убийстве крестьянина. Кабак предстаёт теперь как “столица” смятенного мужицкого царства:

У кабаков смятение,

Подводы перепутались,

Испуганные лошади

Без седоков бегут;

Тут плачут дети малые,

Тоскуют жёны, матери:

Легко ли из питейного

Дозваться мужиков?..

Но и в веселье, и в смятении, и в разладице центр один – кабак. Он предстаёт и наивысшим испытанием, и тяготой народной.

Ещё народу русскому

Пределы не поставлены:

Пред ним широкий путь!

В перечне этих “пределов” кабак занимает место самого опасного зла, наиболее трудного препятствия, оставляя за собой и изнурительную работу, и иго “рабства долгого”...

КАбак обладает способностью мгновенно “возрождаться”. В «Пире на весь мир» изображается картина сгоревшего города. Сгорело всё – кроме тюрьмы, где и “попряталось” начальство. Ещё не приступили обитатели городка к какой-либо постройке, но уже исправно действует кабак, к “палатке-кабаку” с утра тянутся подьячие, несёт в него “портняга скрюченный” то, что не пожрал огонь, но пожрёт кабак, – “аршин, утюг и ножницы”.

Кабак всегда готов заместить и замещает собою “всё”:

Усадьбы переводятся,

Взамен их распложаются

Питейные дома!..

Или:

Начнёт Климаха бабою,

А кончит – кабаком!

Или:

– У Клима речь короткая

И ясная, как вывеска,

Зовущая в кабак...

Народный гнев и сила уходят в вино. Обильная выпивка и надежда “на луга” заставляют (в «Последыше») носить личины (а Агапа Петрова выпивка приводит к смерти). Бунт Савелия завершается кабаком (потом уж – “допросы... следствия”). Это “замещение”, подмена сказывается тем, что поля остаются недообработанными, посевы – недосеянными, родина сравнивается с вдовой печальной, которая предстаёт “с косой распущенной, // С неубранным лицом”.

Возникает образ России, выставленной на продажу и растаскиваемой, заложенной в кабак и одновременно становящейся как бы своего рода сверхкабаком:

На всей тебе, Русь-матушка,

Как клейма на преступнике,

Как на коне тавро,

Два слова нацарапаны:

“На вынос” и “распивочно”.

В Поэме есть и постоянный кабак (хотя и невидимый), благодаря которому и совершается путешествие семи правдоискателей. Для того чтобы предпринять странствование в поисках счастливого, мужикам привелось пройти искус волхования и волшебства. Волшебница пеночка заколдовывает их одежду и обувь (чтобы не изнашивались, то есть тем самым герои как бы изымаются из обычного течения времени, приобретают признак, отличающий их от иных мужиков) и обещает скатерть-самобранку, которая и будет давать им в день по ведру водочки, огурчиков, кваску, хлебушка – ту нехитрую снедь, которую и можно было добыть рядом с кабаком.

“Обслуживают” странников “две дюжие руки”, а вот кому они принадлежат – неизвестно. Возникает, собственно, образ кикиморы кабачной со всеми её признаками: она невидима (если и видима, то в определённых условиях и далеко не всем), она служит на строго определённых условиях, и нарушение их для обслуживаемых может грозить бедой – именно эти особенности обращения со скатертью-самобранкой и оговариваются птичкой. В кабаке соединяются случайные люди – как и эти мужики. Честной пир предполагает званых гостей, кабак – случайных посетителей.

Как известно, кабак – это вывернутый мир, мир наоборот. В кабаке хвалятся преступлениями, пороками, там властвует Кривда, а не Правда, там беззаконие имеет силу законов... Однако в случае с мужиками возникает уже кабак, вывернутый наоборот; он не перестаёт быть кабаком, но некоторые признаки его всё же меняются: водка подносится, предлагается “счастливым”, оплата за водку – рассказ о том, в чём счастье. Этот невидимый, движущийся вместе с мужиками кабак служит, казалось бы, благой цели: поиску счастливого, примера оптимального устроения человеческой судьбы. Но кабак, хоть и вывернутый, всё же остаётся в основе верен своей кабацкой сущности. Это подтверждает и один из нереализованных замыслов финала поэмы, который известен в пересказе Глеба Успенского: “Не найдя на Руси счастливого, странствующие мужики возвращаются к своим деревням: Горелову, Неелову и так далее. Деревни эти «смежны», стоят близко друг от друга, и от каждой идёт тропинка к кабаку. Вот у этого-то кабака встречают они спившегося с кругу человека, «подпоясанного лычком», и с ним за чарочкой узнают, кому жить хорошо” (Успенский Г. И. Собр. соч.: В 9 т. М., 1957. Т. 9. С. 71).

Вывернутый кабак приводит к кабаку “сущему”, где голь кабацкая завладевает вниманием странников и “просвещает” их. В пересказе финала сестрой А. А. Буткевич невыполнение условий пользования скатертью влечёт всеобщий пожар. Кабак, как бы он ни трансформировался, остаётся кабаком. Вместе с тем этот вывернутый попутный кабак, безусловно, дополняет образ всеобщего, всероссийского кабака, о котором сказано выше. Для полноты картины следует упомянуть, что в поэме сохраняется и мотивация пьянства невыносимыми условиями жизни, чему служит целый ряд эпизодов, самый яркий из которых – с участием Якима Нагого.

Ц Ельное следование народным представлениям о кабаке мы находим в поэме «Современники», всё действие которой и происходит в кабаке – от начала до конца. Традиционно мир кабака (антимир) возносит ничтожества и принижает людей. Там свои порядки, они определяются кикиморой кабачной, которая является воплощением греховности. Служение тёмным силам всё изменяет: пир оборачивается “обретением” Горя-Злосчастия, порок прикидывается добродетелью, беззаконие законом. Чествуют администратора, заслуга которого в том, что он население “не довёл до разорения”, чествуют седовласого “поэта” (который и сам себя чествует), чествуют и военного под крики о пользе палки. Пируют банкир и сыщик в честь возвращения украденного миллиона. Впрочем, кабак – это место, где не только делят добычу разбойники, но где они планируют и дальнейшие свои преступления. В поэме “герои” обсуждают свои планы, один из них – создание “Центрального дома терпимости”, приводятся аргументы в пользу предприятия, обговариваются детали. Проект выносится на суд одного из предводителей шайки – Зацепы-столпа. Его оценка представляется весьма важной, поскольку это оценка героя перевёрнутого мира. Выслушав проект, он говорит:

...Пророки событий,

Пролагатели новых путей,

Провозвестники важных открытий –

Побиваются грудой камней.

Двинув раньше вперёд спекуляцию,

Чем прогресс узаконит её,

Потеряете вы репутацию

И погубите дело своё.

Подождите! Прогресс подвигается,

И движенью не видно конца:

Что сегодня постыдным считается,

Удостоится завтра венца...

Под споры о проекте поэт засыпает, но и во сне –

Мне снились планы

О походах на карманы

Благодушных россиян...

Шабаш “деловых людей” будит поэта:

Шумно... В уши

Словно бьют колокола,

Гомерические куши,

Миллионные дела.

Баснословные оклады,

Недовыручка, делёж,

Рельсы, шпалы, банки, вклады –

Ничего не разберёшь!..

.................................

Кто-то низко клонит голову,

Кто-то на пол льёт вино,

Кто-то Утина Ермолову

Уподобил... Всё пьяно!..

В этом пьяном, химерическом мире вдруг возникает голос “шута” князя Ивана, несущий трагическую ноту:

Брошены парады,

Дети в бой идут,

А отцы подряды

На войска берут...

...................

Дети! вас надули

Ваши старики:

Глиняные пули

Ставили в полки!

“ОТцы” вновь предают детей... Предательство кабацкий мир несёт в своей сути. Но это всего лишь эпизод, почти заурядный в перевёрнутом мире, где обычным являются и кража, и отравление. Обыденно и уже привычно всё перевёрнутое:

Нынче – царство подставных,

Настоящие-то редки,

Да и спросу нет за них...

В этом мире не требуются ни талант, ни даже маленькие способности, но необходимы деньги, на которые и покупается “всё”. “Ряд волшебных изменений” усиливается – покупаются даже былые “скромные труженики”:

Под опалой в оны годы

Находился демократ,

Друг народа и свободы,

А теперь он – плутократ!

Спекуляторские штуки

Ловко двигает вперёд

При содействии науки

Этот старый патриот...

И покупаются эти “деятели” “в интересах господина” очень легко:

Заплати да тему дай,

Говорильная машина

Будет плакать и смеяться,

Цифры, факты извращать...

Появилась какая-то новая страшная сила, действующая так, что “и купцу, и дворянину плохо спится в наши дни”, а под мужиком даже проваливается почва, “отведённая в надел”. Хотя и купец, и дворянин, и мужик далеко не ангелы, но отношение к ним автора здесь глубоко сочувственное. В то же время перевёрнутый, химерический мир активно влияет на действительность, неуклонно стараясь изменить её по своему подобию:

Да, постигла и Россия

Тайну жизни наконец,

Тайна жизни – гарантия,

А субсидия – венец!

И вот к этому идеалу идут толпой все. Эти “все” и берутся отовсюду: и из мужиков, и из дворян, и из купцов. Преград на пути нет, словно ворожит им и помогает кикимора кабачная, которая питается чужими силами.

Образ кикиморы кабачной, думается, в значительной степени повлиял и на решение образа одного из “столпов” – Зацепина. Разрушитель понимает, что его действия направлены на изничтожение страны, но остановиться уже не может, а лишь сравнительно недолго переживает жалость палача:

Горе! Горе! хищник смелый

Ворвался в толпу!

Где же Руси неумелой

Выдержать борьбу?

Ох! горька твоя судьбина,

Русская земля!

Его покаяние (чуть ли не протест) уже ничего не может изменить:


Прочь! гнушаюсь ваших уз!

Проклинаю процветающий,

Всеберущий, всехватающий,

Всеворующий союз!..

Поводом для покаянных возгласов послужила смерть сына, который этот союз (включающий и его отца) давно отринул, но оставался верен дворянской чести: вызвал на дуэль обозвавшего Зацепина вором – и погиб. Так или иначе “всеворующий союз” гибель сыну “столпа” принёс. Но до этой трагедии случилась ещё одна, тайная – с самим Зацепиным. Оказывается, начинал с откупа, как “эксплуататор народного пьянства”. Однако откуп запретили, а герой, желая “деятельности”, взялся за новые дела и “провалился”. И вот тут происходит нечто, что всё изменило (“вывезло счастье!..”), и порядки “новой эпохи” Зацепа постиг, и удача стала сопутствовать во всём...

Эта ситуация несколько напоминает народные рассказы про кабачную кикимору. Был такой несчастливый кабак, где все проторговывались, и сдали однажды его вконец промотавшемуся пьянице. Но пьяница заключил договор с кабачной кикиморой, и торговля его была удачной – пока выполнялись все условия этого сговора. Сама же кикимора оказалась сыном, проклятым и отцом, и матерью. Сговор с тёмной силой – дело ненадёжное, пьяница скоро ощутил это и пытался замолить свои грехи.

СОвременную жизнь и её “героев” Некрасов показал с точки зрения народа, народного восприятия. Образ России, отданной на растерзание кабаку, получает в «Современниках», по сравнению с «Кому на Руси жить хорошо», дополнительные черты, так как основное внимание уделено палачам и разорителям.

Таким образом, учитывая, что основная особенность творчества Некрасова – это продолжение традиций плачей о погибели земли русской, следует отметить, что созданный поэтом в русле народного мировосприятия образ кабака является важным и одним из центральных по значению образов в этом скорбном плаче о разрушаемой и уничтожаемой русской жизни.


 
Как скачать бесплатное сочинение? Жми и сохраняй . И ссылка на это сочинение; Образ кабака в поэзии Н. А. Некрасова уже в твоих закладках.
Вперед:
Назад:
Дополнительные сочинения по данной теме

  • Мифы народов мира

  • Вариант 1 1. Дополните названия подвигов Геракла: ... гидра, немейский..., ... птицы, пояс..., Авгиевы ..., пёс... 2. Царь Авгий был сыном: А) бога Огня; Б) бога Света; В) бога Солнца. 3. Великий Антей получал силу, когда: А) выпивал море воды; Б) поднимался в небо; В) прикасался к земле. 4. Кентавр — это: А) циклоп; Б) человек-лошадь; В) человек-бык. 5. Многоглазого сторожа-великана звали: А) Аргус; Б) Пань-гу; В) Чудь. 6. Назовите остров, на котором правил Одиссей: А) Фера; Б) Итака; В) Эгина.
  • Художественный текст как культурно-исторический феномен

  • От редакции. В нашей почте немало статей и разработок, предлагающих новые методические подходы в преподавании литературы, в том числе стремящиеся преодолеть прямолинейную социологическую доминанту, сложившуюся в советской школе, и, в свою очередь, опирающиеся на различные философские, естественнонаучные и другие концепции. Печатая статью П. А. Гагаева, приглашаем наших читателей к широкому обсуждению всего комплекса как методических, так и методологических проблем, существующих вокруг “школьной” литературы. Говорят, что Шекспир превосходно изображал римлян, я
  • Нравственно-эстетические ценности в новелле К. Г. Паустовского «Старый повар»

  • Цели — углубление представлений об общих закономерностях развития русской культуры; — выявление наиболее характерных закономерностей формы, содержания, поэтики литературного и музыкального материала; — формирование у учащихся представлений о нравственных, эстетических ценностях на основе комплексного изучения произведений литературы и музыки; — развитие способностей к выработке самостоятельных суждений и обобщений на основе анализа литературных и музыкальных произведений. Музыкальное оформление урока В. Моцарт. Симфония № 40 (фонограмма); В. Моцарт. Соната № 24 (фортепиано). Художественное оформление урока
  • Анализ лирического произведения

  • Я покинул родимый дом, Голубую оставил Русь. В три звезды березняк над прудом Теплит матери старой грусть. Золотою лягушкой луна Распласталась на тихой воде. Словно яблонный цвет, седина У отца пролилась в бороде. Я не скоро, не скоро вернусь! Долго петь и звенеть пурге. Стережёт голубую Русь Старый клён на одной ноге. И я знаю, есть радость в нём Тем, кто листьев целует дождь, Оттого, что тот старый клён Головой на меня похож. Сергей Есенин, 1918 В8. Какие
  • Анализ лирического произведения

  • Нате! Через час отсюда в чистый переулок вытечет по человеку ваш обрюзгший жир, а я вам открыл столько стихов шкатулок, я — бесценных слов мот и транжир. Вот вы, мужчина, у вас в усах капуста где-то недокушанных, недоеденных щей; вот вы, женщина, на вас белила густо, вы смотрите устрицей из раковин вещей. Все вы на бабочку поэтиного сердца взгромоздитесь, грязные, в калошах и без калош. Толпа озвереет, будет тереться, ощетинит ножки стоглавая вошь. А если сегодня мне,
  • Поэтический Гексагон

  • Марина Цветаева Руан И я вошла, и я сказала: — Здравствуй! Пора, король, во Францию, домой! И я опять веду тебя на царство, И ты опять обманешь, Карл Седьмой! Не ждите, принц, скупой и невесёлый, Бескровный принц, не распрямивший плеч, Чтоб Иоанна разлюбила — голос, Чтоб Иоанна разлюбила — меч. И был Руан, в Руане — Старый рынок... — Всё будет вновь: последний взор коня, И первый треск невинных хворостинок, И первый всплеск
  • Петербург Блока

  • Сегодня мы совершим прогулку по Петербургу в сопровождении Александра Блока. Ему, как и другим поэтам Серебряного века, открылся страшный лик города. Голос поэта услышим, прочитав его стихотворение «Город в красные пределы…» (1904) (см. Приложение). Здание, где находится музей-квартира А. А. Блока (ул. Декабристов (Офицерская), 57, кв. 21). Фото с сайта Город в красные пределы Мёртвый лик свой обратил, Серо-каменное тело Кровью солнца окатил. Стены фабрик, стёкла окон, Грязно-рыжее пальто, Развевающийся локон — Всё закатом залито. Блещут искристые гривы Золотых, как